Улица моей судьбы. Геннадий Анатольевич Ситников

Ситников Геннадий Анатольевич родился 3 апреля 1964 г. в г. Шахты Ростовской области. Окончил Волгодонский техникум энергетического машиностроения. Призван Волгодонским горвоенкоматом в июле 1983 г., с октября 1983-го года проходил службу в Ограниченном контингенте советских войск в Афганистане, в составе первого батальона 149-го гвардейского мотострелкового полка 201-й мотострелковой дивизии (в/ч п/п 82869 «Р»), дислоцированного в провинции Кундуз, на должности оператора-наводчика боевой машины пехоты. Погиб 24 апреля 1984 г. в бою в районе перевала Саланг. Награжден орденом Красной Звезды (посмертно). Похоронен на аллее Почетного захоронения на кладбище № 1 города Волгодонска. 

История личности начинается с истории его семьи. Поступок героя – это как отражение всей его жизни, той атмосферы, в которой он рос и воспитывался. Наверняка Геннадий Ситников носил в себе память о погибшем во время войны дедушке – мамином отце. Держал в памяти фотографию из победного 45-го другого деда - Герасима - в сержантских погонах, которая до сих пор хранится в семейном альбоме. А еще в альбоме есть фото отца в танкошлеме на броне боевой машины. Было на кого равняться и чьей памятью дорожить.

Отец Геннадия, Анатолий Александрович Ситников - потомственный казак с корнями из хутора Карповки Семикаракорского района. В 30-е годы семья попала под раскулачивание-расказачивание. Пришлось деду податься в индустриальный центр области – в город Шахты, но часть родственников оставалась по-прежнему в Карповке, на малую родину приезжали часто. 

В 1975-м Ситниковы приехали в Волгодонск на стройку. Отец переучился на сварщика, мама, Надежда Максимовна, не найдя работы по своей специальности швеи, пошла работать в торговлю.

Пятиклассник Гена учился на твердые четверки в школе № 9. После восьмого класса поступил в техникум на сварочное отделение. Было у него любимое место – «полтинник», как зовут у нас улицу 50 лет СССР. Там все свободное время и пропадал с друзьями, даже когда в 1980-м семья получила квартиру в новом районе. Этот радостный момент запомнился сестре Геннадия. Елена рассказывает, как первым делом в новой квартире он быстренько наладил телевизор и сразу к экрану – ведь Олимпиада начиналась! Гена и остался в памяти таким торопыгой. Старался везде успеть, вечно спешил, все дела походя. Хотя по характеру был скромным, больше застенчивым. Вообще не любил фотографироваться. Зато обожал нырять с аквалангом, но скрывал это от мамы, чтобы не беспокоить. Также в подвальчике по вечерам занимался каратэ. За это тогда очень сильно гоняли, но многие настоящие мальчишки вопреки всему тянулись не только к запретному плоду, но еще и нужному – ведь это естественно, когда мужчина хочет быть сильным и способным защищать себя и других.

Пора защиты диплома в техникуме у Гены Ситникова совпала с моментом призыва в армию. Шел июль 1983-го. И хотя весенний призыв уже закончился, но был в то время так называемый «спецнабор» – войска доукомплектовывали выпускниками техникумов и студентами вузов. У Геннадия была реальная возможность оттянуть время и отправиться по распределению в Мангышлак, на берег Каспийского моря. Но он предпочел службу в рядах Советской Армии. Геннадий был обычным молодым человеком своего времени, не лишенным патриотического романтизма, который успешно прививали в советской школе семидесятых-восьмидесятых. Впоследствии стало известно, что в военкомате он писал рапорт с просьбой добровольцем отправить его в Афганистан.

Вначале Ситников попал в учебную мотострелковую часть в Ашхабаде, где готовили солдат для известной сороковой афганской армии. Получил очень сложную военную специальность оператора-наводчика боевой машины пехоты. БМП – это не только бронированный транспортер для перевозки отделения стрелков. Это еще и их огневое прикрытие. От умелых действий оператора-наводчика в бою зависит жизнь его боевых товарищей. В подтверждение - очень интересные строки из книги Александра Тамоникова об афганской войне. Главарь банды Хашим ставит задачу перед душманами перед нападением на советскую колонну: «Воины! Близится час схватки с неверными… Главное - быстро вывести из строя БМП противника. В них основная мощь неверных».

В учебке обычно находятся полгода, Геннадий Ситников пробыл там меньше четырех месяцев, а затем снова мотострелковая часть. Но уже не учебная. Попал в знаменитый 149-й Ченстоховский Краснознаменный гвардейский полк 201-й мотострелковой дивизии. Кто был в Афгане, хорошо знает, что эта боевая часть была одной из наиболее боеспособных, и в период особой активности наших войск в 1983-1985 гг. именно она несла значительные потери.

В историю афганской войны вошла операция командира 1-го батальона 149-го полка гвардии майора Власова в январе 1984 года. В это время как раз проходил службу в этом подразделении и волгодонец Геннадий Ситников. Время и место – все пересеклось в его судьбе. Самые тяжелые дни 1984-го – конец апреля, самое «горячее» место – северо-восток Афганистана: Пандшерская долина, перевал Саланг.

Как свидетельствуют историки, Пандшерская долина на протяжении всей войны была центром жестких схваток. Неудивительно: ведь все отдавали отчет в том, что достаточно перерезать пуповину – дорогу через Саланг – и осложнится положение развитых в промышленном отношении северных провинций, в блокаде окажется Кабул, вся страна…

Массированная операция началась 21 апреля 1984 года. Блокированный и зажатый противник яростно огрызался. Но камни, за которыми прятались воины Ахмад Шах Масуда, крошились огнем из БМП, а от самих врагов оставались только фрагменты тел. В руках Геннадия была скорострельная пушка и спаренный с ней пулемет. Можно только представить, сколько пришлось вынести за это время Геннадию, сколько произвести выстрелов. Но железо БМП – это еще не спасение. Враг был хорошо вооружен средствами борьбы с бронированной техникой советских войск. 

Наступил еще один день военной операции. Для Гены Ситникова он оказался последним днем в жизни. Из Книги памяти: «… ведя огонь из вооружения боевой машины, прикрывал выдвижение взвода на высоту. Меткими выстрелами из пушки БМП ему удалось подавить одну из огневых точек. В ответ противник сосредоточенным огнем крупнокалиберного пулемета и гранатометов подбил БМП. В результате попадания двух гранат в боевое отделение машины был смертельно ранен…».

А в это время в Волгодонске в семье Ситниковых ждут писем от сына и брата Геннадия… из Монгольской Народной Республики. Именно такими словами начинаются его письма: «Привет из МНР!». Гена не хотел тревожить близких. Только своим посвященным в дела армейской службы друзьям и классному руководителю написал, чтобы не проговорились насчет места его службы.

…28 апреля, семь часов утра. В квартире еще все спят. Надежда Максимовна -  после операции, ей предписан постельный режим, но еще нужен и покой. И вдруг очень пронзительный и настойчивый звонок. Дверь открыла Елена. На пороге несколько мужчин, трое из них в военной форме. Девочка проводит их в комнату, сама не заходит, но через несколько мгновений бежит туда, услышав надрывный крик матери…

Прощались с Геннадием Ситниковым в ДК «Юность». Проводить его в последний путь пришли очень многие. Большую помощь оказали тогда военкомат и управление торговли во главе с Нелли Ивановной Персидской. Семье особо ничего и не рассказывали, никаких подробностей и обстоятельств гибели сына. Время такое было: «Одни слова для кухонь, другие – для улиц». Официальная версия была такая: мы помогаем налаживать мирную жизнь афганскому народу.

Анатолий Александрович Ситников ездил на опознание сына, но оно носило формальный характер. Только сверили надпись на крышке гроба. Мама поэтому долго не могла смириться с потерей единственного сына, думала, что он, может быть, жив. И вообще к родителям окружающие относились с сочувствием. Даже предлагали помощь в решении вопроса по жилью. Но у них уже была квартира, и для себя им уже ничего не нужно было. А впоследствии, когда жизнь пошла тяжелее, и они стали узнавать о льготах для семей афганцев, в некоторых учреждениях их встречали крайне недоброжелательно, со словами типа «мы вашего сына туда не посылали».

Неоценимую моральную поддержку Ситниковым оказала организация воинов-афганцев «Красная звезда», созданная по инициативе Сергея Вислоушкина. Это было и есть настоящее боевое братство. Пока родители были еще в силе, приглашали к себе в музей на Карла Маркса, где оформили экспозицию о Геннадии. Сегодня уже нет в живых его матери, болеет отец. Сестра Елена по-прежнему самыми теплыми словами отзывается о Сергее Вислоушкине, о нынешнем руководителе «Красной звезды» Александре Кириллове, Николае Паутове, Николае Чуланове, которого, к сожалению, уже нет в живых, Валерии Бочарове. Они тоже прошли Афган. Как могла, сглаживала горе Ситниковых своей чуткостью и участием педагог-организатор Ирина Пермичева (Гурбанова), сегодня она живет в Ростове.

Боль утраты познакомила их и с другими семьями, перенесшими такое же горе. Приходят на кладбище к Геннадию Ситникову, но обязательно зайдут к лежащим рядом волгодонцу Жене Баннову, Саше Антипову из Сухой Балки. Поправят цветы, сметут опавшие листья… Переживают, глядя, как стареют родители тех, кому навечно осталось девятнадцать-двадцать.

Газета «Волгодонская правда от 31.07.2010 г.

Улица моей судьбы. Петр Андреевич Цыганков

Цыганков Петр Андреевич родился 4 марта 1925 года в хуторе Попов Романовского района в казачьей семье. Окончил пять классов, трудовую деятельность начал в 1940 году трактористом в колхозе им. Черникова. В январе 1943 года призван в ряды Советской Армии, воевал на участке Южного фронта в составе 308-го стрелкового полка 98-й стрелковой дивизии: должность – стрелок, звание – красноармеец. В мае 1943 года получил тяжелое ранение. В послевоенный период принимал самое активное участие в восстановлении народного хозяйства на селе.

Награды: орден Ленина (1971), орден Трудового Красного Знамени (1966), медали «За Победу над Германией» (1947 г.), «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина» (1970). Занесен в книгу почета предприятия. Трагически погиб во время выполнения ответственного производственного поручения 17 февраля 1972 года. Похоронен в г. Волгодонске на кладбище №1.

Есть в частном секторе Волгодонска улица имени Петра Цыганкова. Раньше она была в составе станицы Соленовской, и совсем небольшому кругу наших земляков она не знакома. Впрочем, так же, как и судьба человека, имя которого увековечено в этом названии. Между тем, это тоже наша городская история: и имя героя, и его дела, и время, в которое он жил. Знающие люди говорят, что Петр Андреевич Цыганков был известным трактористом, который трудился от зари до заката и погиб на рабочем месте, выполняя опасное и, как потом оказалось, безрассудное задание ради выполнения плана.

Судьба нашего земляка обычная, как и многих родившихся на донской земле в 20-е годы прошлого столетия. Большая крепкая крестьянская семья Цыганковых из хутора Попов, пятеро детей. Петр не только самый старший, но и единственный парень в семье. Наверное, это во многом и предопределило его упорный трудолюбивый характер. С детства чувствовал на себе ответственность быть старшим, понимал, что, кроме отца, в доме только он мужчина. Но справедливости ради надо сказать, что и женщины в семье тоже выполняли отнюдь не женскую работу – мама его Мария Михайловна, как и отец, тоже была трактористом.

За год до войны, в пятнадцать лет, Петр Цыганков сел за рычаги трактора, а через год, когда мужчины были призваны на фронт, стал бригадиром трактористов. Трудовая деятельность прервалась ворвавшейся на донскую землю войной. Несколько месяцев оккупации, и вот родная земля освобождена. Отвоевывать свою территорию приходилось тяжело, потери были большие, всех мужчин на освобожденных территориях сразу ставили в строй. В январе 1943-го в армию был призван и семнадцатилетний Петр Цыганков. Участвовал в прорыве обороны на Миус-фронте, который всегда с болью вспоминают наши фронтовики. По сути это был сильно укрепленный оборонительный рубеж, созданный немецкими войсками на реке Миус в декабре 1941 года. Линия обороны начиналась у побережья Азовского моря к востоку от Таганрога, затем проходила по реке Миус. Глубина укреплений линии местами доходила до 11 километров. Фронт проходил по высокому правому берегу реки. Враг использовал не только частые обрывы, высоты, овраги и скалы, характерные для данного участка Донецкого кряжа, но и специально созданные долговременные оборонительные сооружения, на принудительные работы сгоняли из окрестностей все население. Были заминированы поля, прорыты траншеи, противотанковые рвы и выставлены проволочные заграждения. Ширина минных полей была не менее 200 метров. Плотность дотов и дзотов доходила до 20-30 на квадратный километр. И вот в числе тех, кому предстояло прорывать эту уникальную с точки зрения военной инженерии укрепленную линию обороны, был молодой необстрелянный красноармеец-пехотинец Петр Цыганков. Говорят, ему в память врезался один бой, о котором он часто вспоминал - как на нашу пехоту вышли немецкие танки в чистом поле и начали давить гусеницами. Только нескольким солдатам, в том числе и Цыганкову, удалось отступить до ближайшего леса, что и спасло им жизнь.

Воевать П.А. Цыганкову долго не пришлось. В мае он получил тяжелое ранение – осколок вражеского разорвавшегося снаряда чуть не лишил его руки. Два месяца провел Петр Андреевич в госпитале Волгограда. Один осколок удалили, а второй так и носил до конца своих дней. Военные медики спасли солдату руку, но списали тогда как негодного к строевой службе. Вернулся он в родной хутор, превозмогая боль от раны, и сел за рычаги трактора. Но в 1945 году вновь был призван в запасной стрелковый полк. Второй раз Цыганков прослужил меньше года, но помнил об этой службе всегда. Запасников тогда кормили очень плохо, норма была и так меньше, чем на фронте, да еще порядка и дисциплины не хватало. Архивная справка свидетельствует, что тот запасной полк, в котором служил Цыганков, проверялся Булганиным (тогдашний нарком продовольствия – прим. ред.), и проверка показала вопиющие нарушения – солдат, можно сказать, морили голодом. Когда на полк обратили внимание, проверили всех находившихся там и рядового Цыганкова вновь, во второй раз уже, отправили из армии домой.

А дома другой фронт – трудовой. Мужчин мало, работы много. Всю жизнь трудился Петр Андреевич на одном месте, которое само меняло свои названия: колхоз имени Черникова стал Романовской МТС в 1948 году. На базе МТС в 1957 году возник зерносовхоз Добровольский, а в связи с укрупнением хозяйства переведен в птицесовхоз «Красноярский», позже ставший птицесовхозом им. А.А. Черникова.

Сразу после войны Петр Андреевич Цыганков женился на своей одногодке Анне тоже из казачьей семьи. А в 1947 году у них родилась двойня – здоровые сыновья. Стали налаживать быт. Да только вмешались большие и грандиозные события. Строился Волго-Дон. Их родной Попов, как многие другие хутора, был приговорен генеральным планом строительства к затоплению. Сейчас на том месте плещутся волны Цимлянского водохранилища. А тогда пришлось повиноваться судьбе, брать с собой, что могли увезти, и обосновываться на отведенном месте в необжитой степи, начинать все заново.

Обжились быстро. В новом доме Цыганковых родились еще двое детей – дочь и сын. Дети росли, учились на «хорошо» и «отлично», во многом воспитывались на примере отца. Хотя его самого видели они не так часто. Все время Петр Андреевич был на работе. Сегодня они вспоминают: еще все спят, а он уже пошел на работу, и уже все спят, когда он возвращался. И так много лет без выходных и отпусков. Деньги все приносил домой до копейки. Иногда говорил жене: «Ребята там остаться решили, по рублю сбрасывались, я отдал, а сам не остался». Создавалось такое впечатление, что отдых Цыганков совсем не признавал. Хотя в селе круглый год есть работа, только от сезона зависит ее вид, поэтому он то вспахивал, то боронил, то сеял, то перевозил, то разгребал - всего не перечесть.

Задать пришлось детям неуместный вопрос: насчет увлечений отца. Они только переглянулись и улыбнулись. Какое увлечение?! У Петра Андреевича Цыганкова кроме работы ни на что времени не оставалось.

Спокойный, уравновешенный, знающий свое дело, всегда готовый помочь. Таким Цыганков и остался в народной памяти. Заслуженные награды нашли его. Орден Трудового Красного Знамени на его груди появился «за высокие производственные показатели на уборке урожая 1966 года на основе решения РК КПСС». В 1971 – высшая правительственная награда. Готовили на Цыганкова представление и к Герою Соцтруда, но вручить не успели.

…Хозяйству нужны были бревна. Их возили с лесобазы трактором через Красный Яр на другой берег балки. Дорога длинная, времени на доставку уходило много. Решили его сэкономить - пустить трактор напрямую через схваченный белым панцирем залив. Но трактор все-таки тяжелая машина. Раздался треск льда, и машина стала проваливаться под лед. Замешкался экспедитор, не проявил смелости, а Цыганков не успел выскочить сразу… Топляки не дали трактору уйти сразу под лед. Из-под воды торчала крыша гусеничной машины. И, говорят, когда помощь подоспела, тракторист еще был жив, но спасти Петра Андреевича не удалось. Он умер от переохлаждения.

Трагедия потрясла станичников. Сразу же после этого происшествия начались разборы. Директора совхоза тогда сняли, прораба вообще хотели посадить за проявленную инициативу и за то, что толкнул исполнительного человека на явную гибель. Но старшие сыновья Цыганкова Михаил и Николай стали ходить просить, чтобы его не трогали. Горе случилось – отца не вернуть, зачем же теперь другому человеку страдать?

Дети, надо отметить, во многом пошли в своего отца. Михаил Петрович Цыганков все время заботится о тех, с кем работал отец и кто сегодня уже в преклонном возрасте. Все помнят эпопею с газификацией станицы. Пришлось тогда побегать по высоким инстанциям, чтобы ветеранам, многие из которых сослуживцы отца, сделали все как положено.

Улицу в честь Петра Андреевича Цыганкова назвали в том же 1972 году. Прошло много лет с того дня, и она все такая же – неблагоустроенная, без асфальтового покрытия. Может, вспомнит кто-то, что именная улица – это своеобразная достопримечательность города, в каком бы месте она ни находилась. И ее надо держать на высокой планке, которой достигла людская память о человеке, чьим именем она названа.

Газета "Волгодонская правда" от 27.07.2010 г.

Площадь имени С.Г. Молодова

Молодов Сергей Георгиевич родился 15 апреля 1965 года в Кутаиси Грузинской ССР в семье военного. Окончил среднюю школу №28 в Челябинске. С 1982 года проходил срочную службу в Группе советских войск в Германии в воздушно-десантных войсках, в 1985 году поступил в Рязанское воздушно-десантное училище. Принимал участие в урегулировании межнациональных конфликтов в Баку, Оше, Нагорном Карабахе.

В 20-х числах февраля 2000 года принял под свое командование 6-ую роту 104-го гвардейского Краснознаменного парашютно-десантного полка 76-й гвардейской Черниговской Краснознаменной воздушно-десантной дивизии.

Погиб 28 февраля 2000 года в бою в Аргунском ущелье.

Указом Президента РФ №484 от 12 марта 2000 года присвоено звание «Герой Российской Федерации» (посмертно).

Награды: орден Мужества, медали «За отвагу» и «За отличную службу в Вооруженных Силах», именное оружие.

Похоронен на Краснопольском кладбище Сосновского района г. Челябинск. 

Память об офицере-десантнике Герое России Сергее Молодове хранят не только в Волгодонске. Его имя носит школа в Челябинске, чтут его в Пскове, где он проходил в последний раз службу. Так получается, что люди военных профессий оставляют свой след повсюду, где бывали, судьба их носит по самым разным уголкам страны, и не только. Их корни – земля необъятной страны. Сергей Молодов не исключение. Военный в третьем поколении, родился в Грузии, учился на Урале, служил – куда направляли. И мы, волгодонцы, тоже по праву считаем его нашим. Здесь, наверное, он и остался бы жить и строить свой быт, не будь неудержимого стремления быть в строю. Здесь его помнят друзья и сослуживцы.

Каким же ветром занесло сюда молодого офицера? Служил в ТуркВО, где, как шутят военные: «Только умершим разрешает командир вернуться обратно». Попал в СКВО, тогда, когда наш Северо-Кавказский округ юмористы в погонах еще называли «санаторно-курортным округом». Но тихий внутренний округ уже с 90-х годов стал фронтовым. В Волгодонск была передислоцирована 56-я бригада воздушно-десантных войск, в которой с 1989 года служил Сергей Молодов. Ему не выпало участи пройти Афганистан, как раз в тот год состоялся вывод наших войск. Но рядом были однополчане, те, кто в полной мере испытал на себе тяжесть той войны. Афган был предтечей событий, которые через некоторое время разыгрались на территории уже нашей страны.

Практически сразу он оказался в центре межнациональных конфликтов. В Киргизии наша «крылатая» пехота действовала так стремительно, что не дала начавшейся резне между братскими народами перерасти в настоящую войну. К сожалению, события в Киргизии сегодня повторяются, но нет там уже наших «голубых» беретов, и выродки проявляют себя по максимуму своей бесчеловечностью. Практически в то же время столкнуться пришлось с наведением порядка в Баку. И там действия происходили столь же четко и скоординированно.

Последствием распада Союза стал вывод боевых частей на российскую территорию. Новым местом дислокации гвардейцев-десантников 56-й бригады стал Волгодонск, поселок Подгоры.

1994 год. Вспыхнуло в Чечне. Эти события не могли миновать часть в Подгорах. Для военнослужащих бригады начались опасные и напряженные командировки. Благодаря таким офицерам, как комбриг полковник Сотник, потери были не столь большие, в отличие от соседей. А ведь там служило много волгодонских ребят, и не будь бережного отношения к рядовым солдатам, сколько бы еще прибавилось могил к тем трем десяткам, что на аллее почетного захоронения городского кладбища?

Где-то «наверху», в Москве, в разгар чеченских событий, созревали «полководческие» планы относительно реорганизации воздушно-десантных войск. Армия находилась в стадии реформирования. Многие боевые части теряли в весе – их сокращали, переводили на новое штатное расписание по личному составу, передислоцировали. 56-ю бригаду решено было перевести в Волгоградскую область, в город Камышин, но сделали из нее полк в составе мотострелковой бригады. Многие ветераны части были в тот момент перед трудным выбором: идти на новое место, в подчинение к пехоте, в полном неведении, что будет дальше, обрекая свои семьи на неустроенность, или уйти в запас и остаться в Волгодонске, где они впервые за многие годы почувствовали себя близкими к цивилизации и где можно было адаптироваться к гражданской жизни. Почти у каждого были семьи, которые натерпелись переживаний за своих постоянно воюющих мужчин, полугодовых задержек зарплаты и пайковых.

Молодов решил после все же продолжить службу. В разговоре со своими сослуживцами он говорил, что это его призвание, и намерен в конечном счете уйти на пенсию именно с военной службы. «Меня учили стрелять, воевать, управлять боевой техникой, этим я и буду заниматься». Место нашлось в Псковской дивизии, приняли, считай, с понижением в должности. Однако он и этим был удовлетворен. Главное – служить!

Последняя командировка на новой должности оказалась последней. Все совпало с началом крупномасштабной операции федеральных войск против боевиков в Аргунском ущелье.

На календаре было 28 апреля 2000 года. Заблокированные боевики всеми силами старались выбраться из ущелья. Второй батальон 104-го полка Псковской дивизии должен был блокировать их выходы. Словно чувствуя, что будет очень трудно, с ротой Молодова пошел и комбат Марк Евтюхин. Боевое охранение чеченцев столкнулось с разведдозором псковских десантников, завязался бой. В передовом взводе вслед за разведчиками шел и Сергей Молодов, он правильно организовал бой, и боевики понесли ощутимые потери. Но вскоре сепаратисты подтянули подкрепление, у десантников появились раненые. Какое-то время надо было продержаться, пока остальные взводы закрепятся на высоте. «Никто кроме нас» - главный принцип жизни настоящего десантника, такого как Сергей Молодов. Гвардии майор Молодов дает команду взводу на отход к основным силам роты, а сам с одним десантником остался прикрывать отход подчиненных. Когда раненый боец потерял сознание, то майор, взвалив его на себя, начал отходить к своим. В этот момент его и взял на прицел снайпер...

Ненамного пережили его и боевые товарищи. Рота героически продолжала отбивать атаки, не давая боевикам вырваться на оперативный простор, и погибла практически вся. Как потом стало известно, 90 десантников, на перешейке в 200 метров, преградили путь двухтысячной группировке Хаттаба. На одного – более чем двадцать…

Гибель 6-ой роты псковских десантников потрясла всю Россию. Свои переживания многие выражали стихотворными строками. Лейтмотивом всех стихов служат слова Виктора Верстакова:

 …Крылатая пехота

 Не вышла из огня…

 Прости, 6-ая рота,

 Россию и меня.

 Прощай, 6-ая рота,

 Ушедшая в века,

 Бессмертная пехота

 Небесного полка.

 Погибшая, бессмертной

 Ты стала наяву.

 В бою под Улус-Кертом,

 Как в битве за Москву.

Память о своем друге и сослуживце решили сохранить десантники, оставшиеся жить в Волгодонске. Владимир Юрьевич Трушин, который был заместителем командира батальона, руководил на гражданке предприятием по производству плитки. Он вышел на городскую власть с предложением назвать площадь на пересечении улиц Ленина и 30 лет Победы именем Молодова. Когда там узнали, что все это он собирается сделать за свой счет, дело пошло быстрее. Большую помощь оказал учредитель ООО «Комплексжилстрой» Салав Зайналабигов, руководство спортклуба «Данил», многие предприниматели, у которых рядом был свой бизнес. И, тем не менее, проблем было много – и по землеотведению, и по принципиальным вопросам благоустройства прилегающей территории. Три года бюст Молодова работы скульптора Егора Дердиященко стоял в кабинете у Трушина. И все же площадь преобразилась, постепенно стала соответствовать своему назначению. Теперь в День ВДВ здесь собираются воины-десантники, чтобы отдать дань памяти Сергею Молодову.

Владимир Трушин вспоминает о Сергее Молодове: «В жизни он скромный был, незаметный, звезд с неба не хватал, и должности по выслуге получал не так быстро, и квартиру одним из последних получал. Очень порядочный был, надежный, верил в Бога. Любил спорт, занимался боксом, единоборствами, вместе играли в волейбол. К солдатам относился очень хорошо, никогда не пускал в пекло рядового, сам первым ходил».

Трушин и сегодня не в стороне от дел. Организовал благотворительный фонд «Время», который нацелен, в том числе, и на финансирование мероприятий, связанных с увековечением имени Сергея Молодова. Разговаривая с Владимиром Трушиным, понимаешь, какую ответственность перед памятью несет каждый человек и сколько людей достойны того, чтобы их имена увековечили.

Газета "Волгодонская правда" от 07.09.2010 г.

Улица имени Черникова и 1-я Черникова

Гостю города может показаться странным, что на карте нашего города сразу две улицы носят имя одного человека: есть улица Черникова, а рядом – 1-я Черникова. Надо сказать больше – когда-то к городу относился поселок Ново-Соленый, и там тоже была улица Черникова. А еще рядом с городом есть птицефабрика, носящая его имя. Чем же так популярно имя этого человека? Что стоит за ним?

Есть у донского писателя Михаила Шолохова очерк «Первенец великих строек», опубликованный в июльском номере газеты «Правда» в 1952 году:

«Хутор Соленовский имеет давнюю добрую славу. В 1918 году все казаки-хуторяне ушли в красный партизанский отряд, а потом в числе первых организовали колхоз, назвав его именем павшего в боях командира партизанского отряда Черникова. В годы Отечественной войны сотни соленовцев сражались на фронтах, громили гитлеровских захватчиков. Потом многие хуторяне самоотверженно работали на стройке Волго-Дона.
Соленовцы поселились по соседству с колхозом «Цимлянская дружина», и старожилы-«дружинники» — плотники, столяры, кровельщики, кузнецы — по-братски помогли новым соседям.
Соленовцы перенесли в центр нового хутора прах четырех прославленных партизан: Алексея Черникова, Василия Терскова, Моисея Ермакова, Василия Фролова. Общими силами построили добротные деревянные дома овдовевшей солдатке Евдокии Курбатовой, инвалидам Терентию Курочкину и Александру Скорбатову, которые до переселения жили в невзрачных хатенках. Соленовский колхоз имени Черникова пустил на новом месте крепкие корни. Уже растут на заселенной земле сады. Еще не цветут они, но будут цвести!».

Конец ХХ века. Меняются в обществе ценностные ориентиры, а вслед за ними - учебники истории. Все размышляют об идеологии, ищут виновных в неправильном выборе пути развития страны и загубленных человеческих жизнях. На этом фоне возрождается казачество. И если раньше были хорошие «красные», то теперь модно быть «белым». Вот и командир красного отряда Черников со своими боевыми товарищами оказался не в чести. «Вы однобоко и тенденциозно освещаете историю гражданской войны и казачества», - заявили господа в казачьей форме директору одного из районных музеев, дав рекомендации убрать соответствующую экспозицию. Однако историю всегда следует рассматривать в логическом продолжении: казаки-черниковцы и в годы Великой Отечественной войны встали на защиту Отечества, хотя многие были уже в преклонном возрасте, а противостоящая сторона - казаки генерала Краснова - пришли с оккупантами, стали предателями, а потом отличились карательными акциями против белорусских и югославских партизан.

Личность Алексея Абрамовича Черникова во многом легендарная. Волгодонский историк Иван Иванович Дедов отмечает, что тема и отряда Черникова, и самого командира до сих пор остается неразработанной, но о нем надо писать, Черников не заслуживает забвения.

Это был талантливый организатор, преданный делу революции человек, отчаянный казак-рубака. Среди казаков он пользовался уважением, отличился на фронтах первой мировой войны – уходил рядовым казаком, но потом вырос в звании. Революцию принял всей душой, участвовал в эпохальном съезде фронтового казачества в январе 1918 в станице Каменской, где был образован Донской казачий военно-революционный комитет во главе с Подтелковым и Кривошлыковым. После этого он отправился в свои родные места, по хуторам и станицам, с агитацией борьбы против «калединщины». На майдане в хуторе Соленовском до хрипоты агитировал и убеждал местных в справедливости новой советской власти, и люди ему верили.

В феврале-марте 1918 года донской походный атаман генерал Попов провел вошедший в донскую хронику «Степной поход» в сальские степи. Его целью было поднять казаков на защиту родного края от большевиков. Эта операция подвигнула на восстания в станицах казачество. 24 марта (6 апреля) началось выступление казаков в станице Баклановской, на реке Цимле. Историк А.В.Венков пишет о том, что происходило в этот момент в нашей местности: «Восстаниям, по свидетельству очевидцев, предшествовало столкновение в станице Цимлянской. Там местная красногвардейская дружина растратила станичную казну себе на жалованье, после чего наложила на станицу контрибуцию. Станичный сбор принял постановление распустить дружину. 70 красногвардейцев, забрав остатки станичной казны, стали уходить на станцию Ремонтная. Спасая станичные деньги, казаки поднялись по сполоху. Войсковой старшина Иван Егорович Голицын объявил о начале восстания. Были посланы гонцы в Терновскую, Кумшатскую, Филипповскую и Верхне-Курмоярскую станицы. По поводу уходившей красной дружины повстанцы приняли решение: «Нагнать, деньги отобрать, наказать»… Преследуемых догнали быстро. С ними вели переговоры, которые прерывались стрельбой из-под белого флага. В двух верстах от железной дороги путь красногвардейцам преградил отряд хутора Садков Баклановской станицы во главе с вахмистром Ефремом Поповым. Повстанцев теперь собралось 150 человек. Перемежая переговоры с натиском, они оттеснили красногвардейцев в низину и там порубили».

Наверняка, казна здесь была лишь поводом, ее вряд ли бы не отдал по-доброму окруженный отряд. Противоречия были гораздо глубже, расслоение населения на Дону было самым глубоким, поэтому и накал борьбы дошел до крайностей.

В противовес белоказачьим силам Сальский окружной Совет рабочих, крестьянских, казачьих и солдатских депутатов создал краснопартизанские отряды. Примерно пять десятков разрозненных соединений противостояли хорошо обученному корпусу генерала Попова. Порой между ними не было связи и согласованных действий, противнику не составляло труда расправиться с ними, но были и такие отряды, которые возглавляли опытные командиры с боевым опытом. Отряды революционных казаков и тех самых «мужиков», как презрительно называли пришлых крестьян и «хохлов», стали, по сути, единственной силой, противостоящей Попову, ведь основные боеспособные части были оттянуты на Украину, где наступали немцы. Именно они воспрепятствовали успеху генерала Попова, втянули его в вялотекущие непрерывные стычки. Среди красных командиров зазвучали тогда имена Думенко, Черникова…

Казак Алексей Черников сумел объединить в своем родном хуторе Подгоренском совсем небольшие отряды. Это подразделение действовало наиболее успешно и, кроме того, быстро набирало сторонников. Согласно архивной выписке о численности стоящих на довольствии в Котельниковском округе, отряд Черникова был самый многочисленный – 840 человек, в то время как в основном боевые части большевиков в тот момент насчитывали в пределах 200-300 бойцов. Состоял он, в основном, из казачьей бедноты и иногородних из станиц Цимлянской, Кумшатской, Романовской, при этом насчитывал пять пехотных рот, кавалерийский полк и артиллерийскую батарею.

На протяжении первой половины 1918 года бои шли с переменным успехом, но с каждым месяцем становились ожесточеннее. Впоследствии историки отметят, что нигде не было такого накала в период гражданской войны, как на Дону. Причиной всему был хлеб, а точнее – продовольственная политика большевиков, заключенная во всеобъемлющем понятии – «продразверстка». В начале 1918 года хлебные районы нижнего Дона, Кубани, Ставрополья были единственной надеждой большевиков в плане обеспечения продуктами своей армии, рабочих Москвы, Петрограда и промышленных районов центра. Вопрос был в механизме получения хлебных запасов. Экспедиции за хлебом, многочисленные продотряды, которые видели в крестьянах юга и казаках врага, привели к необоснованным изъятиям зерновых запасов и ожесточили местное население. Это и дало силам контрреволюции мобилизационные ресурсы из числа коренных жителей. В этих условиях все большее значение приобретал район Котельниково с его железнодорожным узлом, куда стекались хлебные потоки для отправки в центр.

В мае казаки-красновцы на пароходе подошли к станице Романовской и высадили десант. Черников блокировал этот плацдарм, к нему присоединились красные отряды Пономарева, Рябышева, Ситникова. Тактика была выбрана правильно, с учетом сильного половодья Дона, которое мешало проводить крупномасштабную наступательную операцию с большим количеством жертв. Подошедшие через некоторое время на подмогу красные отряды сделали невозможным прорыв осажденных. Первоначально доминировали артиллерийские обстрелы вслепую, но потом подростки из черниковского отряда проникли в станицу, разведали обстановку, вернулись в отряд и рассказали все подробности об укреплениях белых. После этого огонь красной артиллерии стал точным и губительным, удалось под прицел взять романовский причал, что совершенно отрезало от внешнего мира осажденных. Здесь черниковцы применяли оригинальные самодельные плавсредства из камыша и тростника, с помощью которых появлялись там, где их не ожидали. Наконец, вода сошла, и 16 июня 1918 года белоказаки сдались, было захвачено в плен несколько сот человек, много орудий и пулеметов.

Отличился Черников со своим отрядом и в бою у станицы Красный Яр. Боец его отряда Филипп Павлович Самодуров вспоминал: «Черников был из тех, кого не забывают. Он обладал большими организаторскими способностями, живым умом, смелым и решительным характером. За короткое время, в течение которого он лично командовал отрядом, Черников неоднократно доказывал это на деле. …Карательный отряд белых находился на правобережье Дона. Мы занимали левый берег с центром в хуторе Красный Яр. Трижды переправлялись белые через Дон, чтобы уничтожить наш отряд. И трижды вынуждены были отступать. Но и партизаны не могли из-за невыгодных позиций окружить врага, чтобы уничтожить его. Тогда Черников предлагает смелый план. Он дает указание оставить Красный Яр и отойти к Лесоводску. Как и рассчитывал командир, белые клюнули на приманку и уже на третий день, переправившись через Дон, отмечали в Красном Яру «легкую» победу. Зажиточные казаки встретили их хлебом-солью, вино лилось рекой. А в это время под покровом ночной темноты к Красному Яру приближались черниковцы. Бесшумно сняты часовые. А через некоторое время темноту ночи разорвали дружные залпы партизан. Заметались в панике под пулеметным огнем белогвардейцы…»

Но успех надолго закрепить не удалось. Вскоре генерал Краснов с начальником штаба генералом Денисовым разработали план наступательных действий против Советов. Задонская группа генерала Быкадорова начала наступление. Полковник Перфилов пополнил силы и вновь начал наступление на Романовскую со стороны хуторов Потапов и Харитонов. Несмотря на то, что в станице был оставлен небольшой отряд красных, бой носил упорный и ожесточенный характер. Были перебиты многие приверженцы советской власти. В бою погиб Стефан Черников – брат красного командира, другой его брат – Василий – попал в плен и был казнен в станице Цимлянской. До смерти запытали и отца – Абрама Абрамовича Черникова. Белоказаки искали и арестовывали родственников Черникова. Его сын вспоминал, что погибли также и сестры. Весь род Черниковых подвергся гонениям со стороны приверженцев старых порядков.

Хотя июнь 18-го и был неудачен для большевиков, черниковцы и вынужденное отступление под напором сил превосходящего противника проводили организованно, без паники. Красного командира боль утрат не остановила, наоборот, он поклялся отомстить за родных и стал действовать еще активнее, набирая в отряды новых и новых бойцов. Оружие добывали тоже в бою. На станции Куберле разоружили отряд анархистов, обеспечив резервы и винтовками, и боеприпасами.

Двигаясь в район сосредоточения сил под Котельниково, отряд испытывал все усиливающееся давление со стороны белых. Было принято решение об укрупнении частей, так сформировался 2-й социалистический полк из отрядов Черникова и Чеснокова, такого же преданного делу революции казака. Командиром был назначен Черников. Однако это формирование было очерчено, скорее, на бумаге. В красных отрядах началось в это время сильное внутреннее брожение: много было мобилизованных, неграмотных и неопределившихся казаков, переживавших за то, что в их хозяйствах изымается весь хлеб подчистую. Советскую власть многие просто возненавидели, были готовы при первом же удобном случае свести счеты с командирами и комиссарами. Нечеловеческим пыткам был подвергнут Петр Чесноков, самоуверенно заявивший, что его казаки не тронут, и вышедший на переговоры в казачью станицу без оружия. После убийства Чеснокова в его батальоне вспыхнул мятеж, не поддержавшие восставших казаков бойцы отступили в Котельниково.

Что в это время происходило с отрядом Черникова? На этот счет есть справка из архива, которая, честно говоря, не особо сильно проливает свет на все подробности дела.

«Царицын. Срочно. Военруку Носовичу. 22 июня 1918 года.

Сообщаю, что в Котельниковском районе отряд Черникова был послан в Нагавскую, хутор Комаров, где по прибытии на место арестовали своего командира Черникова и убили его. После чего был выкинут белый флаг, отряд присоединился к кадетским бандам. Малочисленный местный гарнизон в 160 человек бежал в Котельниково. Ожидается отряд на 2000 человек… для ликвидации мятежа.

Командующий фронтом Крачковский».

/ЦГАСА, фонд 40435, опись 1, дело 101, лист 190/.

Существует другая версия, более правдоподобная. Было решено пробиваться к своим небольшими группами. В момент отступления кто-то выстрелил Черникову в спину. Было это в хуторе Жуковском. В этот момент было не до захоронения. Труп командира пролежал несколько дней, над ним глумились враги и не разрешали предавать тело земле. Если над Чесноковым вдоволь поиздевались, пока он был живой, ненависть к Черникову изливали уже к мертвому.

Вспоминает боец отряда Ф.П. Самодуров: «Алексей Абрамович был очень доверчив и мало заботился о своей личной безопасности. Это и погубило его. Всякие люди попадали в отряд. Были преданные, принявшие идеи революции бесповоротно. Но встречались и предатели, до поры до времени скрывающие свое вражеское нутро. Воспользовавшись моментом при отступлении, урядник Попов с хутора Харсеев выстрелил Черникову в спину».

Отряд, лишившись своего командира, тем не менее, дошел до места сбора, а потом выдержал длительную осаду. А после того, как конница Думенко прорвала кольцо осады, черниковцы влились в ее состав, став одним из лучших боевых подразделений прославленной бригады. И там они себя гордо именовали «черниковцами». Один из помощников погибшего красного командира – пехотинец Семен Гуров – стал командовать пехотным котельниковским полком имени Черникова. История сохранила имя другого верного помощника – Егора Персиянова, награжденного Черниковым именными часами. Именно он вырвался из окружения, ушел от погони и вовремя подоспел к Думенко с просьбой о помощи осажденным и спас тем самым своих боевых товарищей. Черниковец Персиянов был награжден орденом Красного Знамени, храбро он воевал и во время Великой Отечественной войны. Был тяжело ранен – всю жизнь прожил с пулей в сердце, которую извлекли только после его смерти. Сегодня эта пуля вместе с другими экспонатами хранится в городском музее.

Из воспоминаний сына А.А.Черникова – Петра Алексеевича Черникова:

«Я вырос без отца, но знаю о нем все по рассказам матери и его товарищей. Я горжусь им. Отец не стал пережидать бурю, а бросился в самый ее водоворот. Среди казаков он пользовался авторитетом, и неудивительно, что за ним пошли многие. Сейчас прах Алексея Абрамовича покоится на родине, в хуторе Подгорном. Похоронен он со всеми почестями».

По своему типу Алексей Абрамович Черников принадлежит к той плеяде военачальников, которые выдвинулись из народа – Щорс, Чапаев, Котовский, Думенко… Они были не теоретики, а практики, которым безгранично верили и рядовые, и командиры, за которыми шли, память о которых хранили после их смерти и воспевали их незабываемые дела. Надо было быть очень смелым и справедливым, чтобы будучи настоящим казаком отречься от всех привилегий казачества и пойти воевать за будущее, которое обещало сделать всех счастливыми и равными, невзирая на сословия и родство.

Когда по прошествии лет перед соленовцами встал вопрос, как назвать совхоз, все как один зашумели: «Черникова! Черникова!». Для людей той поры это было священное и незабвенное имя.

Газета "Волгодонская правда" от 07.09.2010 г.

Переулок имени Александра Тягливого

Родился 11 августа 1939 года в хуторе Писарском Матвеево-Курганского района Ростовской области в крестьянской семье. После окончания школы работал столяром. Проходил срочную службу на Дальнем Востоке. После демобилизации трудился в Таганроге, последовательно прошел ступени профессионального роста в строительной отрасли Таганрога от столяра до начальника управления. Окончил Ростовский инженерно-строительный институт по специальности «инженер-строитель» и Ростовскую межобластную Высшую партийную школу.

Назначен председателем Орджоникидзевского исполкома Таганрога.

В 1976 году назначен председателем парткома треста «Волгодонскэнергострой». В 1979 становится председателем горисполкома, в 1980-1986 гг. – первым секретарем Волгодонского горкома КПСС.

С 1986 по 1991 гг. – на ответственной работе в обкоме и облисполкоме.

Почетный гражданин города Волгодонска.

Награды: орден Трудового Красного Знамени, медали «За трудовое отличие», «За доблестный труд».

Умер 4 марта 2005 года. Похоронен в Ростове-на-Дону. 

Имя Александра Егоровича Тягливого неразрывно связано со временем бурного десятилетия роста Волгодонска. Это, скорее, даже не время, а эпоха. Результаты воплощенных идей той поры дают полное основание считать его настоящим созидателем и выдающимся руководителем. Он отдавал всего себя работе, окружающим людям, поставленным целям. Заслуженный строитель Виктор Стадников характеризует все это одним словом – «горел». Еще при жизни он стал почетным гражданином города, а после смерти благодарные волгодонцы приложили все усилия, чтобы увековечить его имя в названии живописного уголка в старой части города, переименовав участок улицы 50 лет ВЛКСМ в бульвар Тягливого. На пересечении бульвара с улицей Ленина в 2006 году появился бюст Александра Егоровича работы скульптора Василия Полякова, к слову сказать, также много сделавшего в эстетическом преображении Волгодонска и в свое время привлеченного в город Тягливым.

Предтеча всем поступкам человеческим и характеру – семья. Кто они, Тягливые? Крестьянская семья, многодетная, крепкая по духу и нравственности, закаленная невзгодами и военным лихолетьем. Четверо братьев и четыре сестры шли по жизни, подставляя друг другу плечи и помогая младшим, осознавая личную моральную ответственность перед памятью рано ушедшей матери.

Второй семьей стал для него армейский коллектив, а нелегкая служба – еще одним испытанием на прочность. И здесь проявились лучшие качества Александра, в те годы только лучшие солдаты срочной службы могли стать в армии коммунистами, и он им стал.

В трудовой биографии А.Е. Тягливого прослеживается три мощных временных пласта: таганрогский, волгодонский, ростовский. В первом он сформировался как профессионал, руководитель, личность. Карьера была стремительной, хотя Александр Егорович не был карьеристом. Талант управленца заключался просто в том, что он «пахал как проклятый». Не искал троп к партийной номенклатурной лестнице – на ответственные должности выбирали самых ответственных. Даже комсомольским лидером стал на неосвобожденной основе. Создал бригаду и вывел ее в число лучших. Через несколько лет, после окончания строительного института и последовательного прохождения работы прорабом, начальником участка и заместителем начальника управления, Тягливому доверили отстающую по показателям строительную организацию, и он ее сделал передовой. Последний факт не мог не приковать к нему внимание, ведь он еще и привез в Таганрог переходящее знамя ЦК и Совмина СССР! И вполне логично, что Тягливому в этих условиях доверили кресло председателя одного из таганрогских райкомов. На этом посту Александр Егорович привлек к себе внимание уже областного партийного руководства, оценившего и трудоспособность, и сметку молодого управленца. Такие и нужны были на Всесоюзной ударной стройке в Волгодонске. Пройдя недолгое испытание другой великой стройкой в Набережных Челнах, на строительстве Камского автомобильного завода, Тягливый по воле партии оказался в Волгодонске.

Первая должность – секретарь парткома только что сформированного треста-гиганта «Волгодонскэнергострой». В обиходе эту должность называли не иначе как секретарь парткома стройки. Через три года он стал председателем горисполкома. За четверть века до этого момента на этой же земле кипела другая стройка, требовавшая значительных трудовых ресурсов – Волго-Дон. Но принцип комплектования кадрами был другой. Здесь же мало было привлечь специалистов, требовалось их простимулировать так, чтобы удержать и не потерять.

Специалисты, рабочие прибывали стремительным потоком. Всех надо было обустроить, создать им условия для работы. 

Из книги В.Ляшева «Тягливый Александр Егорович»:

«… дела разворачивались шире и шире. К 36 тысячам волгодонцев прибавлялось ежегодно на протяжении пяти лет по 20 тысяч приезжих. В соседнем Цимлянске было 18 тысяч населения; значит, Волгодонск прирастал ежегодно еще на один Цимлянск. И каждому надо место для ночлега, стул в столовой, кружку-ложку, обеспечить какой-то досуг, накормить, обучить…

И еще момент. Чтобы на стройке осело 20 тысяч человек, «просеять» надо было их тысяч 40. Случайных, залетных было не меньше, чем потенциальных строителей». 

В перспективе Волгодонск планировался как город-полумиллионник. Новыми градообразующими предприятиями должны были стать Атоммаш, атомная станция, «Энергомаш». Промышленное строительство шло стремительно. Благодаря Министерству обороны в Волгодонске пустил корни радиозавод – новое технологичное и многообещающее производство. Однако здесь были свои издержки: отвлечение ресурсов на новое предприятие сорвало намеченные планы в отношении Атоммаша и АЭС.

В Волгодонске решалась срочная стратегическая задача вывода генерации электроэнергии на более высокий уровень, так как промышленный рост истощал и надрывал энергетический потенциал региона. Государство и партия ставили сверхзадачи, выполнять которые было нелегко, но так же нелегко было и создавать город будущего, комфортный и красивый. Здесь необходимо присутствие творческого начала, любви к своему городу, «живого ума».

Из воспоминаний В.Ф. Стадникова:

«Наше знакомство с Тягливым состоялось на строительной площадке мясокомбината. Этот объект возводил Минсельстрой, ему отдавали особое внимание, ведь впоследствии он должен был обеспечивать соседние области, края и республики Северного Кавказа. Традиционные планерки раз в месяц обязательно проводил председатель облисполкома Иваницкий, я отчитывался за сделанное по плану. При обходе стройплощадки ко мне подошел молодой подтянутый человек с пышной шевелюрой, представился – Тягливый Александр Егорович. Мы стали беседовать. По терминологии, по интересу к организации работы я сразу понял, что он из наших, из строителей - не партиец чистой воды. Чувствовалось, что прошел школу стройки сполна. Приезжал Тягливый на объект еще неоднократно, а в 1977 году мне предложили, думаю, не без его участия, возглавить СМУ-10 – это было главное предприятие по строительству первого корпуса Атоммаша. Контроль за ходом строительства был жесткий – на уровне Политбюро и двух отраслевых министерств. В девять часов вечера начинались планерки, штабы… Это дало возможность ближе сойтись с Александром Егоровичем. Он вскоре принял непосредственное участие в моей судьбе. В то время было много строителей с Набережных Челнов, с КамАЗа. Некоторые специалисты с той знаменитой стройки вели себя немного с гонором, а к нам, немногочисленным местным строителям, иногда возникало с их стороны пренебрежительное отношение. Залихватские лозунги о сокращении сроков строительства иногда шли вразрез со здравым смыслом, точнее, с технологией строительства. Так сложилась в руководстве организации напряженная ситуация. Стало ясно, что кого-то надо было убирать. В конфликт вмешался Тягливый, но рубить сплеча не стал, большинство не поддержал, а решил разобраться в ситуации досконально. В результате главного инженера перевели в другое управление, а меня оставили на месте, при этом еще и одного начальника участка удалось повысить - провести на освободившуюся должность. Вообще-то мы с ним одного года, оба по гороскопу Львы, поэтому, наверное, и духовное родство было, производственные разговоры иногда перетекали в просто человеческие беседы.

Была у него сумасшедшая цепкость. Проявил настойчивость - и дали ему сверху «добро» сделать город красивым. Задумал оазисы в Волгодонске создавать – и начал целенаправленно воплощать. Так появились у нас профессиональные скверы. Хоть и облагораживался город методом «народной стройки», спрос с руководителей был такой же, как и на других важных объектах. А создание парка Победы – это вообще отдельная эпопея.

В 80-м году со всей неприглядной очевидностью обнажилась проблема дисбаланса между промышленностью и соцкультбытом. Индустрия выросла, население увеличилось, а школы, больницы, учреждения культуры – на прежнем уровне. Именно тогда для устранения перекосов и создали специальное строительное подразделение «Гражданстрой». Я специализировался на промышленном строительстве, а меня направили руководить этим предприятием. Я засомневался и обратился к Тягливому с предложением пересмотреть мою кандидатуру. Но он был неумолим, объяснил, что мне надо расти: освоил промышленное строительство, теперь надо и за гражданское браться, словом, надо пробовать себя везде, только так можно добиться повышения уровня профессионализма. В общем, воодушевил. И ведь, действительно, сколько всего построили! Школа № 19-20, кинотеатр «Комсомолец», ДК имени Курчатова, горбольница №3 – это не просто объекты, а комплексы объектов. А когда они строились, мы особенно часто встречались. Бывало так: позвонит, коротко объяснит, что надо стройплощадку объехать, без шума, без «свиты». Уже на месте попросит рассказать подробней о ходе работ, о проблемах. Часто приходилось просить у него помощь людьми. Все эти объекты были приурочены к какому-нибудь сроку, из-за этого и была «напряженка». Понятно, например, школы - накануне 1 сентября аврал; а другие объекты – к праздникам. Торговый центр – к открытию ХХV съезда КПСС. Тягливый был его делегатом, а мы переживали, что не могли телеграммой ему своевременно отрапортовать о сдаче – акт госкомиссия не подписывала из-за сбоя работы сигнализации. Но в последний момент все-таки успели.

Тягливый вникал во все подробно, не было в его стиле поверхностного скольжения. Был дотошным, но ни в коем разе не занудливым. Он понимал, что не ошибается в работе тот, кто не работает. Спокойно относился к тому, что в ДК им. Курчатова вначале было шесть тысяч замечаний – вентиляция, канализация, водо- и теплоснабжение, отделка и т.п., но на штабах отслеживал четко ситуацию по их устранению. Триста, пятьсот позиций закрыли, через некоторое время – еще пару сотен, и так до полной готовности здания.

Был у него дар убеждения. Вышестоящее руководство пошло навстречу и разрешило в Волгодонске создать троллейбусное управление, а ведь город по численности населения не дотягивал до такого решения. Но он это продвинул, сыграв на значимости Волгодонска для всей страны.

Оригинальные идеи из него сыпались, как из рога изобилия. Это его идея была, чтобы в каждом детсаду и школе были бассейны, а в городе – больше фонтанов, поощрял строительство баз отдыха, но при этом зорко следил, чтобы не вырастали в дачных массивах «дворцы» начальников. По-товарищески советовал им разобрать, пока гром не грянул. 

О.М. Струков был начальником комсомольского штаба на строительстве парка Победы:

«Меня направил на этот участок первый секретарь горкома комсомола Геннадий Олейников. У меня был комсомольский штаб, а всеобщий возглавлял лично Тягливый. На входе со стороны гостиницы «Волгодонск» стоял желтый вагончик, где проводилсь ежедневные совещания. Александр Егорович раньше всех успевал сам обойти стройку в резиновых сапогах и, как правило, уже был в курсе всего. Записывать, кому какие поручения дал, было не в его правилах. Он предпочитал устные поручения, но ничего не забывал и спрашивал по ним строго. Некоторые сейчас думают, что на все это выделялись огромные деньги. Да, финансирование Атоммашем, химзаводом и некоторыми другими организациями было, но не столь значительное, поэтому Тягливый спрашивал за каждый потраченный рубль. Помню, как влетело одному руководителю, который из Армении привез базальтовый поребрик. Александр Егорович сказал, что на эти деньги можно было заасфальтировать весь парк, а потом всех попросил удалиться. Для нас это означало, что с глазу на глаз Тягливый устроит такую выволочку, что нам лучше этого не слышать. Да и не любил он прилюдно людей унижать. Многие не верили, что к 9 мая сдадут парк. Еще вечером 8-го были на холме кучи мусора, а утром следующего дня там были цветы. Сумел-таки он мобилизовать и людей, и транспорт, за городом за одну ночь нарезали квадраты с дерном и аккуратно уложили по склонам холма.

Архитектор Тарас Григорьевич Ботяновский предложил Александру Егоровичу план парка с расчерченными дорожками. Тягливый посидел и сказал, что так дело не пойдет. Вначале пусть люди ходят там, где им удобно, а как появятся тропы, сделать на том месте дорожки, но не асфальтовые, а из мелкой фракции, из тырсы.

Был и такой случай. При обходе парка заглянул Тягливый под купол, где фонтан делали, а там рабочие в карты режутся. «Мужики, можно с вами сыграть?», - неожиданно спросил он. Те не знали начальство в лицо и простодушно согласились. По ходу игры рабочие разговорились, незаметно перешли на производственную тему, и прояснилась картина с обеспечением бетоном, а точнее - с систематическим нарушением сроков его привоза. А вообще это было в системе Тягливого - узнавать изнутри, как город живет. Просто он ходил по Волгодонску пешком, как и все простые люди. 

В.П. Павленко - парторг строительной организации в 1985 году:

«Парк был разбит на сектора и участки, за которыми закреплялись определенные предприятия и организации. С их руководителями Тягливый встречался по поводу дел в парке не только на совещаниях и штабах. Как только доходило до темы обустройства парка, импульсивный Тягливый загорался еще больше и начинал обсуждать проекты, которые еще можно воплотить на его территории. Его увлекла идея корабля. Наша организация решила это воплотить на практике, договорились с начальником порта Андреем Руновым, что тот подыщет старую посудину. И тот сдержал свое слово. Потом только мы поняли, как погорячились, когда намучились с транспортировкой и установкой, но все же после были довольны и горды выполненным поручением, ведь кораблик преобразил детский городок в парке».

Но парк – это лишь один элемент в системе воззрений Тягливого на стратегию развития города. Концептуально именно он разработал систему микрорайонов Волгодонска и вдохнул в нее жизнь.

Из книги В.Ляшева «Тягливый Александр Егорович»:

«… и родилась идея, что город надо строить микрорайонами. Прообразом был собственный родной хутор. Здесь воспитательный процесс исходил не только от отца с матерью. На это работали улица, производство, клуб, соседи, родственники, друзья. На селе, общаясь и зная каждого, все влияют друг на друга и как бы сообща вырабатывают свой собственный авторитет. Поэтому народ там более совестливый, трудолюбивый, дружный. Этот принцип уклада в градостроении и отстаивал Тягливый в Волгодонске, на него с проектировщиками, архитекторами был сориентирован генплан. Вели дело к тому, чтобы сквер, клумба, памятный знак настраивали на благородные чувства, воспитывали…

Когда народ понял, что его вопросы услышаны и решаются, многие выступали с собственными оригинальными инициативами. Важно и другое: в условиях положительной отдачи со стороны власти любой клич, призыв по тому или иному объекту воспринимался с энтузиазмом. Люди понимали: это для них. Поэтому Волгодонск гремел не только успехами в стройиндустрии, но и в благоустройстве города, собственного быта.

«Атоммашевский» этап превратил город в уникальное в своем роде молодежное поселение, где отрабатывались принципы не только комплексного строительства, но и общежития представителей разных народностей, национальностей, сословий…

В 1986 году Тягливый ушел на повышение в Ростов. Работал в обкоме и облисполкоме, пережил смутные годы и развал прежней структуры власти. Ничего уже от него и таких же преданных делу созидания людей уже не зависело – революции совершают в столицах. Воспрял он духом и почувствовал себя нужным обществу, когда его пригласили на работу в системе Минатома. Александр Егорович вновь оказался связан с Волгодонском, где решили все же продолжить строительство атомной станции.

Газета «Волгодонская правда от 04.09.2010 г.

Улица имени Ивана Смолякова и переулок имени Анфисы Шмутовой

В 1965 году наша страна отмечала 20-летие Победы над фашизмом. В станице Романовской об этих годах не забывали – слишком много рубцов оставила она в каждой семье. И семья учителя истории Александра Ивановича Логвинова не была исключением - 12 мужчин, включая отца, братьев родителей, не вернулись домой. А еще товарищи, с которыми он когда-то общался, остались в памяти распростертыми на снегу, со следами смертельных ударов… Почин он тогда понятный всем выдвинул и поддержку нашел – улицы назвать в честь замученных романовских подпольщиков. С 1965 года несколько улиц Волгодонского района стали носить имена смелых и мужественных людей, не согнувшихся перед палачами. Проходит время, административно-территориальные изменения затрагивают район, и вот уже две улицы с именами героев в составе муниципального образования «Город Волгодонск». Одна – в бывшей станице Старо-Соленовской, другая соединила проспект Курчатова и улицу Маршала Кошевого в новой части горо

О романовском подполье сказано немало, но тема до сих пор вызывает много споров и дискуссий. Слишком много человеческой боли, обиды и непонимания присутствует здесь. Исследователи ищут предателей, перебирают всех «действующих» лиц, недосказанность, версии, обвинения… Конечно, это тема очень серьезная, и надо обладать особым чувством объективности, такта и научной этики, чтобы разобраться в той ситуации, которая сложилась в станице Романовской за пять месяцев присутствия оккупационного режима. Возможно, об этом будет еще написано, но мы коснемся только двух участников подполья, чьи имена всегда рядом с нами в названии волгодонских улиц.

Иван Исаакович Смоляков не был коренным романовцем. На Дон он приехал в 1937 году после учебы на историческом факультете Томского университета, а родом был из Новосибирской области. До этого он успел хлебнуть лиха: рано остался без отца, воспитывался в трудовой артели. Вместе с ним приехали мать и сестра. Работал в школе хутора Семенкин. В 1941 году стал первым секретарем Романовского райкома комсомола. Он не был с виду героем, наоборот, выглядел младше своих лет (родился он в 1918 году), небольшого роста, почти неподвижная рука, из-за которой и не мог быть призван на фронт, прихрамывал. Но многие отмечали в нем особый дух, настрой. Даже когда он говорил своим негромким голосом, окружающие словно попадали под его влияние, силу его убеждения. Ученики полюбили его и прикипели всей душой.

Летом 1942 года положение на фронте складывалось не лучшим образом для нашей армии. Харьковская наступательная операция советских войск закончилась катастрофой, и в образовавшуюся брешь на линии противостояния хлынули немецкие механизированные части в направлении Сталинграда. Эвакуацию проводили в срочном порядке, в начале июля комитет ВКП (б) и райисполком приняли совместное решение об организации в тылу врага партизанского отряда. Конечно, условия местности исключали возможность проводить здесь широкомасштабные диверсионные акции. Нет значительных лесных массивов, кругом – голая степь. Тем не менее, в Потаповском лесопитомнике заложили тайник с продовольствием и оружием, провели меры организационного порядка.

Вражеские полки быстро заполонили степное пространство юга, и 29-го июля ближе к полудню немцы вошли в Романовскую. Население было морально подавлено, теперь все на себе прочувствовали это пугающее слово «оккупация». Сразу же появились объявления о сущности нового порядка: за неповиновение или нарушение – расстрел. Первые меры устрашения – буквально на пятый день забрали всех, кто числился в отряде самообороны по охране общественных зданий и имущества, но не пришел в комендатуру зарегистрироваться. Цинично обещали родственникам, что отпустят, но в итоге уничтожили ни в чем не повинных людей, среди которых были и подростки, и старики. И мертвые не давали фашистам покоя – сравняли с землей могилу красноармейцев времен гражданской войны.

Но все же нашлись смелые и отважные люди, которые решили бороться с врагом. Одним из них был Иван Смоляков. Их не смутило то, что выхода на руководство отряда не оказалось, патриоты решили действовать самостоятельно. Командиром группы стал беспартийный Кожанов, поскольку знал военное дело - служил в армии, комиссаром – коммунист Смоляков. Стали создавать костяк боевой организации, упор делали на молодежь. Предложение Ивана Смолякова стать партизаном приняли Петр Ясин, Валентин Тюхов, Яков Голоднев и Виктор Кузнецов. В каждом близлежащем хуторе появились свои люди. Каждый, кто вступал, принимал присягу: «Вступая в ряды народных мстителей, принимаю присягу и клянусь, что буду смел и решителен, буду до последней капли крови, до последнего дыхания биться с врагом. Если же нарушу эту священную клятву партизана, пусть моим уделом будут всеобщее презрение и смерть от рук товарищей».

В некоторых домах оказались раненые солдаты Красной Армии. Их взяли на поруки перед новой властью местные жители. У казачки Анфисы Шмутовой таких было двое. Они и еще несколько бойцов тоже стали скрытыми врагами рейха. Днем солдаты были мастерами на все руки, к ним обращались за услугами, но во дворе Шмутовой появился схрон, который под покровом темноты начал пополняться оружием. Надо сказать, что и сами подпольщики были под пристальным наблюдением - оставлены на свободе под личную ответственность некоторых полицаев. Категория тех предателей Родины крайне неоднородна по своему составу. Многих служителей выбирали соседи на сходе из-за того, что это порядочные люди. Думали, что хоть какая-то власть, но нужна. Впоследствии от некоторых таких полицаев в сторону подпольщиков шла важная информация, возможно, были и специально внедренные для этих целей. И если бы не было подполье обезглавлено за несколько дней до прихода наших войск, некоторые имена полицейских мы бы, возможно, произносили по-другому. Были и такие, кто просто преследовали свои шкурные интересы, «плыли по течению», не очень-то задумываясь, что совершают предательство. Наконец, была еще одна часть, к сожалению, не маленькая, которую боялись их же собратья из первых двух рассмотренных групп. Современная молодежь назвала бы их «отморозками». Именно они сыграли самую зловещую роль в заключительном эпизоде романовского подполья.

Август 1942-го. Местное население согнали на разгрузку баржи. Водным путем подбрасывают немцы боеприпасы для своих войск под Сталинградом. Среди работающих появляется щупленький прихрамывающий инвалид, на которого не обращают внимания, и так ненавязчиво, без всякого укора, начинает говорить людям: «Запоминайте, на кого работаете… Помните, для кого эти снаряды предназначены…». Это Иван Смоляков. После его слов сразу пропадает желание работать, передышка затягивается и постепенно переходит в тихий саботаж. Девушки улыбаются и отвлекают немецкого офицера – пародию на вояку, а тот расплывается от удовольствия – никогда ему слабый пол столько внимания не уделял. В это время часть военного груза вообще летит за борт, в воду. Заканчивается все через несколько дней. На катере к пристани приближается генерал в окружении «свиты». Немецкий офицерик бледнеет, чувствуя неладное, и суетливо бежит рапортовать, на ходу отдавая честь. Но высший чин его даже не слушает, начинает при всех, даже при низшей славянской расе (!), хлестать по щекам. «Плохо у них, наверное, под Сталинградом», - такой вывод делают грузчики. Плохо или хорошо – одни догадки. Радиоприемники, как и любое оружие, сданы оккупантам, иначе – расстрел. Немецкая пропаганда вещает, что вот-вот падет город Сталина, но многим верить в это не хочется. И чувствуют неправду. А местных после такой работы с разгрузки боеприпасов снимают и больше не привлекают. Откровенное вредительство немцам продолжается. Даже на разгрузке обмундирования и прочего вещевого довольствия умудряются «отличиться» молодые патриоты: дырявят носки, теряют упаковки. А ведь за такие дела можно было и жизнью поплатиться…

Подпольщики понимали, что от того, держится город на Волге или нет, зависит многое. Дух у людей в оккупации поддерживать надо, чтобы не было сомнений в нашей победе, чтобы знали, что фашистов скоро не будет на нашей земле. На свой страх и риск слушали сводки Совинформбюро и распространяли самописные листовки, которые появлялись в разных частях станицы.

Первая листовка призывала: «Товарищи, не забывайте, что вы хозяева на своей земле, и не позволяйте немцу становиться на вашу душу. Помните, что хлеб – это ваш хлеб, скот – это ваш скот, и сами вы – свободные люди. Бейте оккупантов!»

Появлялись и информационные листки, где говорилось, что Сталинград борется, Сталинград не сдан, а в конце обязательно, как заклинание: «Победа будет за нами».

Наконец, это вывело из себя представителей новой власти. Прошла полоса арестов, в дом Смоляковых ворвались, Ивана в первый раз забрали и десять дней держали, периодически избивая и требуя сдать своих товарищей. Но он молчал, и враги то ли засомневались в том, что их следствие на верном пути, то ли решили выждать момент, когда он ошибется и случайно выведет на остальных. Его отпустили, но установили слежку.

7 ноября подпольщики собрались в доме Кожанова, своего командира. Отметили праздник, обсудили тактику своей борьбы. Для безопасности решили разбиться на небольшие группы – по два-три человека, а встречаться – только при самой крайней необходимости. Пока они сидели в доме, немецкие парные патрули ходили по улице, а связной (это был Валентин Тюхов, которого также впоследствии казнят фашистские приспешники), делая вид, что ему просто заняться нечем, играл фонариком, пока его не отобрали немцы, а потом достал самодельную зажигалку и каждый раз, как появлялся очередной наряд, чиркал.

Сталинградская мясорубка требовала все новых и новых людских ресурсов, немцы вынуждены были задействовать своих союзников – румын. Так как на фронте они были ненадежны, их стали чаще оставлять в тылу. Заниматься мародерством у них получалось лучше. В один из осенних дней в районе хутора Погожев подпольщики обстреляли колонну румын, которые понесли потери. Немцы отреагировали - начали операцию по ликвидации подполья. Проводили ее сами, не доверяя местной полиции. Начали проверять всех, кто потенциально мог быть причастным к проведению или содействию диверсионных акций. Во дворе Шмутовой обнаружили тайник с оружием. 

Дочь Анфисы Шмутовой, Валентина Максимовна Чудинович, в то время была совсем маленьким ребенком. Она вспоминает: «Помню, что пришли немцы с обыском. На моих глазах из-под кровати достали восемь гранат. Оружие было закопано во дворе за сараем. Увезли на бричке или даже на двух. После ареста матери меня забрали к себе родственники. Все утешали: «Вон оттуда, с того бугорка, твоя мама появится». Я стояла целыми днями у окна и ждала».

Василия Кожанова и Ивана Смолякова задержали в хуторе Богучаре. Везли их в Красный Яр на бричке. В дороге Смоляков и Кожанов решили воспользоваться удобным моментом и напасть на охранника. Смоляков должен был удерживать собаку, Кожанов – расправиться с конвоиром. Ему удалось выбить карабин, и почти уже одолел он врага, но вырвалась овчарка, и исход схватки был решен. Избитых и искусанных партизан потом доставили в Романовскую и бросили в тюрьму. Там уже были другие подпольщики и их родственники, в том числе и мать Смолякова, Александра Никифоровна. После задержания Ивана немцы потеряли к ней интерес. Мать партизана вызвали к коменданту и сказали, чтобы «уносила ноги, покуда живая». 

Начались пытки. Враги хотели получить больше сведений, но подпольщики молчали. Особенно усердствовали в отношении Шмутовой – она, как предполагали немцы, должна была знать многих, кто приносил в тайник оружие.

Из книги А.Калинина «Иван Смоляков»:

«Полицейские вкладывали руки Смолякова между дверью и притолокой и начинали медленно закрывать дверь. Дробясь, хрустела кость… Смоляков повисал на руках у палачей. Его опять обливали водой и опять ставили перед комендантом. Он по-прежнему молчал, только глаза из-под затекших век пылали.

Тогда, чтобы заставить его заговорить, стали бить у него на глазах товарищей – Ясина, Тюхова, Кожанова. Он смотрел на их страдания, сердце его терзалось, ему было гораздо легче, когда били его самого. Кожанов тоже молчал. Полицейские выбили ему глаз, и он теперь висел на щеке, на красной ниточке. Русокудрый Ясин молча качался под ударами, как молодой кленок. Тюхов жалобно, по-детски всхлипывал, но не обмолвился ни словом, не выдал, не сдался под ударами.

Сердце Ивана рвалось на части от любви к товарищам, которые вместе с ним молча терпели кровавую муку. Как он хотел бы прийти на помощь им в эту страшную минуту, но как мог помочь он, связанный, избитый, полуживой? Он не догадывался, что одним своим молчанием, своею твердостью он поддерживал их больше, чем мог бы поддержать всеми словами, какие только знал.

Их бросали в камеры, потом опять вели на допрос, избивали, чтобы снова отвести в тюрьму. В камере они все вместе сбивались в тесную кучку, согревая друг друга теплом окровавленных тел.

- Молчи, не плачь, Валя, - говорил Смоляков Тюхову.

- Больно ведь, больно, Иван, - всхлипывал Тюхов.

- А мне, думаешь, не больно? Нельзя, нельзя, чтобы они видели наши слезы.

- Жалею я, братцы, что не убили мы предателя, - глухо стонал Кожанов.

Вместе с ними в камере сидели пленные красноармейцы. Они смотрели на избитых комсомольцев и в ярости беззвучно рыдали». 

С каждым днем все отчетливее была слышна канонада, а немецкие части ползли теперь в ту сторону, откуда пришли. С подпольщиками решено было покончить, было ясно, что больше от них ничего не добиться. В морозную и лунную ночь с 28 на 29 декабря их отводили на место казни - в конюшню, во дворе полиции. Их не расстреливали, а забивали до смерти. Свои, если можно назвать своими тех людей только из-за того, что они разговаривают тоже на русском языке. Потом связанных телефонным проводом побросали в повозку и отвезли к Дону, к проруби, и опустили под лед.

А 1 января в станицу вошла советская пехота.

Вспоминает Прасковья Михайловна Кожанова: «Мы с матерью Ивана Смолякова побежали к Дону. Увидели страшную картину. Рыбаки баграми вытащили все тела на лед. Кругом была кровь. Я заметила шапку своего мужа, в которой было много крови. Они были неузнаваемы, лица черные, изуродованы».

Когда их вытащили, народ содрогнулся от увиденного. Вот документальное свидетельство:

«При осмотре трупов пяти партизан Романовского района установлено:

Гражданка Шмутова Анфиса Михайловна имеет резаные раны на лбу, размозженные кости черепной коробки с вывалившимися мозгами. У Смолякова Ивана Исааковича выколоты глаза, глубокие резаные раны на голове и разбита черепная коробка… У всех связаны руки и ноги. При исследовании вышеуказанных трупов огнестрельных ран не обнаружено. Что явно говорит о том, что они были зверски замучены, изуродованы, затем спущены в прорубь, возможно, некоторые были живыми». Под документом подписи председателя сельсовета, врача, представителей НКВД, райкома и райсовета.

Могила подпольщиков в центре станицы, около школы, стала символом несгибаемости и мужества борцов против фашизма.

Иван Смоляков посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. В 1974 году состоялся первый турнир по греко-римской борьбе имени Ивана Смолякова, а в 1977 году он уже стал всесоюзным. Традиция, как и память о Романовском подполье, живет до сих пор.

Имена подпольщиков присваивались пионерским отрядам и дружинам. В музее школы №12 наши краеведы Иван Иванович и Анна Васильевна Шеремет бережно хранят полотнище пионерского знамени с изображением Ивана Смолякова.

Надо особо сказать и о тех людях, которые постоянно «тормошили» человеческую память, рассказывали молодому поколению, школьникам о наших героических земляках – романовских подпольщиках. Одним из них был учитель истории, фронтовик Александр Михайлович Алаухов. Его родная сестра была женой Василия Кожанова, поэтому он хорошо знал тему и часто бывал с учениками в музее. Большой вклад внес участник партизанского подполья Валентин Омельченко. К сожалению, летит время, уходят живые свидетели тех дней. Навсегда. Нет уже в живых дочери Анфисы Шмутовой. И многие ценные свидетельства о событиях той поры остаются незафиксированными. По этому поводу беспокоится и продолжает изучать историю героев-романовцев Александр Иванович Логвинов, им собран значительный документальный и археографический материал.

Во время войны на территории Ростовской области было создано 83 партизанских отряда, которые нанесли ощутимый вред врагу. Но дело не столько в физическом уроне гитлеровцам, сколько в неиссякаемой силе духа нашего народа, который и в тяжелый период оккупации не подчинился врагу и показал свою готовность биться до конца, невзирая на опасность смерти и лишения.

Газета «Волгодонская правда от 31.08.2010 г.